Одиннадцать лет мы с братом не разговаривали из-за маминой дачи

Калитка висела на одной петле. Точно так же, как одиннадцать лет назад, когда я уходил отсюда с разбитой губой и клялся, что ноги моей здесь больше не будет.

Я стоял у забора и не мог заставить себя войти. Мне пятьдесят два года, у меня взрослая дочь и седина на висках, а я боялся открыть калитку на шести сотках в садовом товариществе «Рассвет».

За калиткой, спиной ко мне, стоял Серёга. Мой старший брат. Он что-то строгал на старом верстаке, и я сразу узнал эту привычку. Когда он злится или волнуется, он всегда берётся за рубанок. Последний раз мы стояли так близко на сороковой день после маминых похорон. Тогда я сказал ему то, о чём жалею до сих пор, и